=Написанное=

Посчастливилось мне давеча посетить театральную премьеру.  Не то, что бы я был большим любителем занавеса, сцены и кашляющей аудитории, нет. В здание театра меня привело скорее любопытство. Во-первых, это была премьера театральной группы моей гимназии, и мне было весьма любопытно посмотреть на знакомых ребят в роли актеров на большой деревянной сцене. А во - вторых манила сама постановка с интригующим названием «Немецкий», которая согласно аннотации должна была пролить свет на отношения немцев к эмигрантам и доходчиво рассказать о том, что такое хорошо и что такое плохо. Итак, одевшись поприличнее и положив в карман билет, ваш покорный слуга отправился созерцать  данный плод антифашисткой пропаганды нашего периферийного театра с гордым названием «Феникс». А феникс, как известно, это символ возрождения и бессмертия. В данном случае, скорее всего, немецкой театральной культуры.

Оказавшись на месте, я первым делом раздобыл программу, в которой я обнаружил несколько отрывков из статей и пару анекдотов. Как и следовало ожидать – на рассовую тематику. Данное обстоятельство сильно подогрело мой интерес к предстоящей премьере – в статьях и анекдотах речь шла о русских и евреях. В ожидании зрелого произведения и вкусной пищи для ума, я вошел в зал. Пищу для ума я действительно получил, однако, к сожалению, полежавшую и с привкусом холодильника. Однако, для начала пару слов о самом действе. Высоко в немецком небе летит самолет, на борту которого, в первом классе, сидят немецкие футболисты попивающие пивко, листающие «плэйбой» и увлеченно обсуждающие ножки стюардессы. В багажном отделении, тем временем, томится кучка африканских беженцев, под зорким присмотром  толерантного до безропотности  ефрейтора Мюллера и его начальника - толстого безымянного прапорщика. На земле, за всем этим безобразием следят дирижеры воздушного пространства – диспетчеры в «башне». Их двое , и как водится один плохой, а второй безразличный. Дальнейшее действо можно утрамбовать в пару предложений. Фашиствующая футбольная команда поет непристойные песни и выражается по отношению к эмигрантам. Фашиствующий прапорщик в багажнике орет на бедных эмигрантов и своего ефрейтора Мюллера, который может и толерантен, но настолько безлик, что ничем не может помочь испуганным африканцам. Диспетчеры в «башне» ведут вялый спор на тему турецких эмигрантов, время от времени переговариваясь с экипажем самолета, корректируя его курс. И как кульминация – сбрендивший от  известия,что его сестра выходит замуж за турка  диспетчер направляет самолет мимо полосы, тем самым подписывая смертный приговор как и африканцам, так и ярым немцам. Без сомнения, данная кульминация имеет огромную моральную ценность. Как никак в самолете погибают не только иностранцы, но и те, кто называет себя настоящими немцами. Однако запоминается не это. Запоминается к сожалению то, что в момент аварии футбольная команда застывает в позе гитлеровского приветствия. А еще запоминается удовлетворенная улыбка  на лице сбрендившего оператора. Проще говоря кульминация пьесы выглядела как полная и безоговорочная победа фашиствующих элементов и безропотная капитулящия здравого смысла, и если хотите полное пренебрежение всеми правилами классической драмы античных театров.  Возможно данная пьеса была примером того, что сейчас очень модно называть злостным постмодернизмом. Возможно, но сути это не меняет. Вместо того, что бы как - то поучаствовать в общей дискуссии или просто банально высказать свое мнение, три толерантных человека за всю пьесу, оператор, ефрейтор и интеллигентный член футбольной команды либо не делали вообще ничего, либо сидели в углу боясь высунуться, либо пожимая плечами чистили ножичком яблоко. Мало того – ефрейтор был словесно растоптан своим начальником, интеллектуальный футболист чуть было не стал жертвой побоев, а оператора в «башне» вообще зарезали ножиком, которым до этого стругали яблоко... А ведь эти три персонажа вполне могли бы стать ложкой меда в бочке дегтя.  Чем они собственно и стали, однако только лишь в процентном отношении. Я не буду говорить об «эффекте бумеранга» таких произведений. Не исключено, что зрители вышли из зала с совсем другими мыслями. Не с теми, которые, возможно, хотел вложить в их головы автор. А я вот вышел из зала со следующими мыслями: Позвольте? Но где же обещанные русские и евреи? Либо я чего-то не понимаю в этой жизни, либо о них не говорилось ровным счетом ничего! Хотя... Скорее всего я все понимаю правильно – Говорим о неграх и турках, имеем ввиду русских и евреев. Оно и понятно. Я всей душой желаю немцам не говорить о евреях. Никогда. Все равно все выйдет так, как всегда, а не так, как лучше. Это очень тонкий вопрос, требующий серьезного отношения и понимания. А здесь мы имеем школьную культурную самодеятельность. Ну а насчет русских, вопрос думаю исчерпывается сам собой. Не нужно обижать того, без кого тебе не прожить. Самолет-то небось летел на русском керосине! Однако, какой бы спорной не была тематика и  ее воплощение, следует сказать пару слов о весьма недурной игре юных актеров. Действительно, на сцене были представлены некоторые, довольно незаурядные юные дарования. И талант их явно достоин, но достоин он других произведений. Однако их вины в том, что играли они именно в этой пьесе, нет. Они всего лишь актеры. Работники подмосток.

Выйдя из здания театра и сев в машину, я задумался. Задумался о том, для чего вообще нужны такие произведения? Чтобы всегда были на готове дрова для того, что бы зажечь очередной костер беспричинной, глупой ненависти? Что бы всегда показывать обывателю, на кого нужно складывать багаж своих же бед и проблем? Я бы еще долго сидел в холодной машине, если бы меня не успокоил один факт. К счастью, львиная доля зала мирно спала, не обращая внимания на действо. Другая же, истерически хохотала над каждой недалекой шуткой, опять же не замечая настоящего действа. К счастью. Хотя, к счастью ли?

«В мире существуют только три вещи, которые нужны настоящему немцу – спорт, алкоголь и женщины!» - сказал один из футболистов. О господи, почему они не поставили комедию? Ведь и в каждой шутке, как известно, есть доля правды.